- Как - почему? - удивился Косой. - Ведь мы их гипнотизируем...
- А что такое "гипнотизировать"? - спросил юный удав.
Следует сказать, что в те далекие времена, которые мы взялись описывать, удавы не душили свою жертву, но, встретившись, или, вернее, сумев подстеречь ее на достаточно близком расстоянии, взглядом вызывали в ней то самое оцепенение, которое в простонародье именуется гипнозом.
- А что такое "гипнотизировать"? - стало быть, спросил юный удав.
- Точно ответить я затрудняюсь, - сказал Косой, хотя он не был косой, а был только одноглазый, - во всяком случае, если на кролика смотреть на достаточно близком расстоянии, он не должен шевелиться.
- А почему не должен? - удивился юный удав. - Я, например, чувствую, что они у меня иногда даже в животе шевелятся...
- В животе можно, - кивнул Косой, - только если он шевелится в нужном направлении.
Тут Косой слегка поерзал на месте, чтобы сдвинуть проглоченного кролика, потому что тот вдруг остановился, словно услышал их разговор.
Дело в том, что в жизни этого старого удава был несчастный случай, после которого он лишился одного глаза и едва остался жив. Каждый раз, когда он вспоминал этот случай, проглоченный кролик останавливался у него в животе и приходилось слегка поерзать, чтобы сдвинуть его с места. Вопросы юного удава опять напомнили ему этот случай, который он не любил вспоминать.
- Все-таки я не понимаю, - через некоторое время спросил юный удав, - почему кролик не должен шевелиться, когда мы на него смотрим?
- Ну, как тебе это объяснить? - задумался Косой. - Видно, так жизнь устроена, видно, это такой старинный приятный обычай...
- Для нас, конечно, приятный, - согласился юный удав, подумав, - но ведь для кроликов неприятный?
- Пожалуй, - после некоторой паузы ответил Косой. В сущности, Косой для удава был чересчур добрый, хотя и недостаточно добрый, чтобы отказаться от нежного мяса кроликов. Он делал для кроликов единственное, что мог, - он старался их глотать так, чтобы причинить им как можно меньше боли, за что, в конце концов, поплатился.