- Я об этом тоже много думал, - отвечал кролик, так и не высунувшись из кустов, - подслушивать во всех случаях жизни низко, это я знаю. Даже подозревая кого-то в преступлении, нельзя его подслушивать, потому что подозрения могут не оправдаться, а метод может укорениться. Я хочу сказать, что каждый подслушивающий может говорить: "А я его подозревал в преступлении". Подслушивать можно и нужно в том случае, если ты абсолютно уверен, что имеешь дело с преступником. А вы, удавы, - убийцы, вы или совершили убийство, или готовитесь совершить. Следовательно, как можно больше знать о вас - это благо для живых кроликов.

- Кажись, я чего-то слыхал о тебе, - вспомнил юный удав, - это ты Задумавшийся?

- Да, я, - отвечал кролик.

- Ну, подойди сюда, если ты такой, - сказал юный удав, чувствуя, что он, пожалуй, и второго кролика смог бы обработать.

- Нет, - отвечал кролик, - я сейчас не имею права рисковать. Хотя гипноза нет, но укусить вы можете.

- Спасибо и на том, - сказал Косой, стараясь придать всей этой истории легкий юмористический оттенок. Все-таки он много сказал такого, чего не должны были слышать уши кроликов. Все это попахивало новыми опасностями. К тому же Задумавшийся, так и не высунувшись из кустов, ушелестел в глубь джунглей.

- Что ж ты не показался? - еще более тоскливо спросил Косой.

- Пусть вам в каждом кролике мерещится Задумавшийся! - крикнул кролик, и голос его растворился в шорохах джунглей.

На теплом мшистом камне стало как-то тесно и неуютно. Оба удава подумали, что хорошо бы избавиться друг от друга как от опасных свидетелей, но оба не решались нападать. Молодой - потому что боялся, что ему не хватит опыта, а старый боялся, что ему не хватит сил и проворства.

- Нехорошо все это получилось, - прошипел юный удав, - пожалуй, мне придется донести Великому Питону о том, что ты здесь наболтал.

- Не надо, - попросил Косой, - ты ведь знаешь, как он меня не любит...